Никто и никогда не возродится
В том облике, что в зеркале пред нами
И нам затем дала природа лица,
Чтоб встретить смерть с закрытыми глазами.
А что там будет дальше - неизвестно:
Иль ничего, иль все же продолженье,
Но буду ль я там, мне неинтересно-
Мне б знать судьбу моих стихотворений.
Мои стихотворения, как дети,
Осиротеют без меня, наверно,
Зачем мне жизнь на «том» каком-то свете,
Коль со стихами обойдутся скверно.
Прочтет ли кто–нибудь хотя бы строчку
Иль пылью зарастут мои все вирши
И желтые иссохшие листочки
Истлеют в прах на полке старой ниши?
Но может быть, какой-то из потомков
По лестнице на нишу заберется
И средь старья и "елочных осколков"
Найдет стихи и ими увлечется.
И прочитав, подумает: «Негоже
Так скверно поступать с душой поэта»...
И соберет вокруг себя прохожих,
И крикнет: «Люди, я дарю вам это!»
И смолкнет город, погрузившись в чтенье,
Затихнут ссоры, распри и скандалы,
Прольются слезы - слезы очищенья,
А для поэта это уж не мало!
Никто и никогда не возродится
В том облике, что в зеркале пред нами,
Но я на миг хотела б возвратиться,
Чтобы узнать, что станет со стихами.